A A A A Автор Тема: Люди творчества  (Прочитано 2956 раз)

П. Л.

  • Учитель
  • Сообщений: 526
Люди творчества
« : 06 Октябрь 2003, 04:00:00 »
Воин и Художник, по своей сути, являются людьми творчества.

Их жизнь - это путь искусства, которое стремится к истине. Но истина едина, как дитя Абсолюта. Значит, и путникам, находящимся на этой столбовой дороге, жизненно важно развить в себе параллельность сознания.

Если мы говорим о Воине и Художнике, то их единство может быть выражено, как воинствующий Художник или художественный Воин - всё зависит от тех обстоятельств, которые имеются на пути.

Независимыми остаются те правила, которые нам назначила для исполнения Природа. Но нет таких правил, в которых не было бы исключений. Вот и природа, дав нам правила, предоставила возможность самим искать и реализовывать эти самые исключения.

Правила общения ума с интеллектом

Правильно: ночью - во сне, и днем - в бодрствующем состоянии.

Неправильно: ночью - в бодрствующем состоянии, а днем - во сне.

Объяснение

Главная проблема состоит не в том, чтобы иметь знания, а в том, чтобы оно было осмысленным, понятым и воплощённым, как умение. Единственным осознавателем, который оперирует в человеческом сознании, является ум, имеющий две стороны своей активности: световую и теневую. Свет - это бодрствование, а тень - сон.

Именно таким образом, каким предназначила природа, ум работает лучше всего, с наибольшей активностью и наивысшей эффективностью. Работа света ночью или тени днем создает искажения при раскрытии знания, а значит, оно и не может быть признанно истинным.

Но в таком варианте познания мышление работает в режиме последовательно-цикличной линейности, что не позволяет постигать истину в полном объеме и целостности, так как для осмысления предоставляется то одна, то другая часть знания. И пока ум разбирается с одним, второе успевает измениться.

И эти два блока, имеющие противоположные знаки, никак не удается объединить в целостную структуру. Ведь жизнь, как процесс, представляет собой непрерывную текучесть. А последовательное осмысление его частей создает непрерывное отставание от настоящего, делая такой ментал ведомым и догоняющим.

Конечно, и в этом имеется определенный природой смысл. Такое запланированное Творцом отставание невольно приводит сознание в состояние цейтнота, что, несомненно, тревожит человека. Именно эта тревога, выраженная страданиями жизни, подстегивает его к размышлениям.

А те заставляют переосмысливать, казалось бы, устоявшиеся и непоколебимые ценности. Например, о ведущей роли ума, как целостной структуры, где любые раздвоения трактуются как патология, чем и создается стремление увести людей от размышлений на эту тему.

Однако познание - это неумолимый процесс, и реальность обязательно, со временем, всё расставит по своим истинным местам. Другой же стороной, указывающей на особый смысл отставания человеческой сознательности в реальной жизни, является обыкновенная предосторожность Создателя.

Ведь для способности к участию в создании настоящего необходимо иметь, кроме памяти прошлого, еще и видение будущего. Вот тогда и возможно полноценное проявление знания, увязывающего обе формы времени в единый узел настоящего.

Но на этом пике созидания может участвовать только активное и сбалансированное сознание, иначе такой процесс может стать для участника гибельным. Вот почему, прежде всего и раньше всех гибнут в жизни те, кто выходит за рамки человеческого стандарта, не имея на то соответствующего обоснования.

И всё же человечество всегда будет выдвигать пассионариев (буйных), а это значит, также всегда будут и вожаки прогресса - люди, стремящиеся к истине. Вот когда параллельность для неподготовленного человека может быть источником опасности. Однако тут надо учитывать следующее.

Когда мы говорили о так называемых буйных, то имели в виду тех людей, которые были таковыми от природы (а не от приобретенной силы). Они могли бы реализоваться в истине, если бы имели системные знание и навык, но их нет - вот и не сумели. В итоге своей тяжкой участью одних они сделали скептиками, но зато вынудили задуматься других.

Ведь если в людях имеется такое стремление в принципе, значит, это возможно реализовать и в действительности. Вопрос только в одном: как это сделать без сбоя? Но что мы имеем на данном уровне развития? Последовательно-цикличную сознательность. Поэтому первым делом надо организовать чёткое смысловое функционирование двух ее основных состояний: сна и бодрствования.

Это значит, что во сне нужно системно активизировать ум в его теневом спектре, а при бодрствующем состоянии - в светлом. Следующим шагом развития станет сохранение цикличности при переводе ее в состояние последовательной параллельности. Это надо понимать так.

При сохранении циклов сна и бодрствования необходимо сохранять целостность жизненного процесса, то есть смысл должен оставаться без изменений. Вопросы, цели, задачи, проблемы и т. д. во сне не нужно отодвигать на второй план, и этот процесс нужно сделать волевым и осознанным.

И даже те модификации, которые произошли с этими смыслами во сне, должны иметь продолжение - наяву. Так возникает параллельность, так как, для того чтобы тень в своей зоне не имела абсолютного доминирования, ей добавлена в режиме волеизъявления часть света. То же происходит и при бодрствовании.

Повышенная активность света снижается присутствием тени, а повышенная активность тени снижается присутствием света. Сначала такая двойственность несколько снижает общий потенциал сознательности. Но затем, с обретением взаимопонимания, под патронажем "индивидуального Я", эта дуальность начинает работать всё более и более конструктивно.

Итак, мы уже имеем последовательность, что, безусловно, является атрибутом непрерывности. Параллельность же превращает последовательность из элемента непрерывности в целостность. Мало того, параллельность создает прецедент сотрудничества в сознании, где оказываются возможными совместные операции, сделанные различными, можно сказать, противоположными состояниями сознания.

А, что самое важное, они при этом были не только союзниками, но и единомышленниками, так как их объединяла общая цель - служение истине и ее конкретному представителю - "индивидуальному Я". Получилось удивительное сочетание сил, которое называется монадой.

Это значит, что детали целого, стремясь к единой цели, могут быть организованы в единую устремленность, как бы жертвуя своей индивидуальностью в порыве единения.

Однако в задачу каждой единицы данного объединения не входит стать ближе к "Я" за счет другого, то есть образовать главенствующую зону вокруг себя - в целях обеспечения себе благости, то есть стать единственно лучшим из многих, что и будет демонстрацией линейности, где властвует лишь вульгарный эгоцентризм.

А это, как вы понимаете, обязательно будет препятствовать активности энергополя сознания, объединенного вокруг "индивидуального Я". Стремление же к "индивидуальному Я" и есть идеальное состояние энергии в ментальном пространстве. Любые очаги эгоцентризма, естественно, нарушают общую синхронность.

Но тут есть один нюанс. Состояние пренебрежения своей индивидуалией (жертвенность) не является конструктивным состоянием, так как обезличенность - это активирование энтропических тенденций, и вместо организации центра возможно его разрушение. Возникла дилемма - и как же с нею быть?

Стремление к "индивидуальному Я" идеально только в состоянии синхронности. Да, на это способна жертвенность (анти-индивидуальность), но она, впадая в резонанс, разрушает поле, так и не достигнув заветной цели. Эгоцентризм же никогда не позволит возникнуть синхронности, а значит, и резонансу.

В то же время, такое энергополе само по себе также никогда не будет обладать силой воли, то есть власть "индивидуального Я" не распространится на всё поле, а только на ближайшее окружение. Выход из этого тупика всё же есть, и он в раскрытии параллельности.

Безличное, жертвенное стремление к центру следует признать, как единственно возможное, прогрессивное, но при этом необходимо параллельное стремление "индивидуального Я" (во встречном посыле) к сжимающемуся полю.

И если стремление частей к центру идет в режиме "все -> к одному" (где понятие "все" не имеет никаких смысловых нюансов), то стремление "одного -> ко всем" исходит совсем по-иному. Это также посыл своего внимания каждому без исключения, но с эффектом выделения лучшей части - лучшему.

Это, конечно же, не является предпочтением, а создается прямое стимулирование всех, но лучших - в особенности. Так те, что не считаются лучшими, предназначаются к жертве, получая от "индивидуального Я" подтверждение о своей персональной готовности. Так сохраняется мощность движения к центру и исчезает опасность энтропии.

Вот на что способна параллельность. Эта ее возможность используется менталом и на последнем этапе создания целостного сознания. Речь идет о цикличности. Как бы мы ни говорили о ее необходимости, видимо, всё же параллельность должна восторжествовать и в этом аспекте.

Как же непрерывность, организованная за счет параллельной последовательности, должна обрести качество текучести, без чего целостность невозможна? Очевидно, надо просто устранить цикличность. Но, убрав одно, надо предложить взамен другое.

Так, сон и бодрствование должны преобразоваться в то, что будет, с одной стороны, выглядеть одним, а, с другой, не только с успехом, но и с превосходным результатом выполнит обе эти функции. На эту роль может подойти только одно из многих состояний сознания. Я говорю о медитативной синхронизации сна и бодрствования. Причем эта синхронизация имеет одну особенность.

Как состояние текучее, непрерывная медитация, во избежании инертности (которая вполне возможна по разным причинам), в ее актив вводится еще один аспект, который можно назвать "вариабельность". Другими словами, эту текучую непрерывность нужно варьировать в полном соответствии с требованиями жизненной необходимости.

Это значит только одно: медитация должна быть полной, целостной, синхронной. Однако отношение к ее составляющим со стороны "индивидуального Я" обязаны быть дифференцированными в сторону повышенной активности той ее части, которая более востребована действительностью.

В итоге управляемо взращивается принципиально новое, параллельное состояние сознания, способное решать те высокие задачи, которые не под силу широко распространенной в современном мире линейности. Хотя, как мы заметили, во всех этих модификациях значительная роль отводится "индивидуальному Я", как центру сознательного поля.

Однако для того чтобы "индивидуальное Я" могло бы действовать, как реальная сила, оно должно быть вначале методично востребовано, а затем уже и воссоздано в действительности. И, прежде всего, нужно понять, что обычное поле сознания не сбалансировано, так как роль ума гипертрофированно раздута.

К примеру, на вопрос: "кто же такой - "Я"?", подавляющее число людей ответит: "это и есть сам ум". Но это далеко не так. Ум - всего лишь операционный инструмент, проще говоря, функция осознания. А функцией надо обязательно управлять. Иначе она, став самодовлеющей силой, начнет вносить в ментальность дисгармонию, что мы зачастую и наблюдаем в повседневности.

Таким образом, ответив на вопросы: "кто же Я?" и "где же Я?", мы в то же самое время ответим на многие вопросы о себе и жизни. Это и станет первым шагом к параллельности ментала, которая может и должна быть организована каждым уважающим себя человеком. А того, кто уважает себя, обязательно начинает уважать и окружение.

П. Веденин, 06.10.2003